Опубликовать в Яндекс
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Google Buzz

Оригинал материала — facebook.com/kirill.rogov.39. Опубликовано 7 марта 2016.
Тут, наверное, уже многие про это написали.

Есть масса способов, с помощью которых деспотии убеждают подвластное гражданство в своем праве на репрессии и беззаконие. Всякого рода борьба с перегибами и милость — из самых известных среди них. Волны террора в сталинские времена перемежались почти столь же регулярными кампаниями по борьбе с перегибами.
Конечно, нынешние помилования Чудновец и Севастиди — это своего рода классика авторитарного жанра. В обоих случаях не было даже самого события преступления. А оба судебных процесса выглядели случаями вопиющего беззакония. Нынешние помилования (вопреки первому впечатлению) призваны как раз утвердить правомочность и незыблемость беззакония как принципа.

Хрущевская «оттепель», которая отнюдь не была торжеством законности, между тем имела целью практически исправить и политически осудить практики террора и беззакония. И открыто это декларировала. Путинские помилования имеют прямо противоположную цель — они актом индивидуальной милости защищают и утверждают практики беззакония и репрессий как нормальность и не оспариваемый принцип.

Собственно, оба эти дела с самого начала выглядели столь вопиющей дикостью, что кажется, будто с самого начала и были «заточены» под высочайшее помилование. Ведь если так, то тут двойная выгода: сначала показываем, что нет такой нелепости, которая не будет признана судом основанием, чтобы посадить человека в тюрьму. И такая репрессия имеет важное воспитательное значение как акт устрашения. А потом демонстрируем, что беззаконие законно везде, помимо области высочайшего снисхождения и этим снисхождением освещено как принцип, не подвергаемый сомнению. Ибо произвол этой милости все равно несколько ближе к нормальности и человечеости, чем так называемый «суд», который по идее должен был бы произволу противостоять.