Опубликовать в Яндекс
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в Google Buzz

«Одно из важных дел, которое я сделала, — независимое расследование теракта в Беслане»

Оригинал материала — echo.msk.ru. Опубликовано 2 мая 2016.

(Полная распечатка и аудиозапись эфира доступна на сайте echo.msk.ru). Сайт Правда Беслана. Посетите сайт «Помни Беслан».

Беслан

И. Воробьева:
― … Я хотела начать с тяжелой темы. С Беслана. Почему вообще было принято решение заниматься этим расследованием? У нас много в стране происходило историй, которые требовали и до сих пор требуют независимого расследования. Почему Беслан именно?

М. Литвинович:
― С одной стороны была случайность. То есть начиналось как случайность. Дело было в 2004 году. Когда уже Беслан случился. В декабре 2004 года. Проходил гражданский форум. И я там была, и там были мои друзья, Татьяна Карпова, которая возглавляет организацию пострадавших от теракта в «Норд-Осте». Я с ними много работала и помогала им как могла. И они меня познакомили на этом форуме с Виссарионом Асеевым из Беслана. Он был тогда депутатом местным. Из Беслана. И мы с ним познакомились, и он как-то сказал, я спросила, как дела, что происходит. Мы долго не говорили. И он, по-осетински добродушно сказал: приезжайте к нам. И я сказала «да». И я, честно говоря, просто если я говорю «да, значит да. И через месяц примерно в январе пятого года я поехала первый раз в Беслан. Я помню, что мне было ужасно страшно ехать. Во-первых, после теракта, во-вторых, я никогда до этого не была в Осетии. И не представляла себе. Я пригласила со мной поехать Валеру Панюшкина, журналиста. И мы приехали. И мы приехали в такой момент, когда с одной стороны уже все службы оперативные, медицинские и так далее в Беслане не работали, и журналисты, которые там были во время теракта и после тоже уехали. Прошло несколько месяцев, и там была пустота и тишина. То есть там никого не было. Они остались один на один, люди, которые потеряли детей. И мы начали встречаться с людьми, с матерями, они тогда еще не были оформлены в организацию фактически. Это была просто группа женщин, которые объединились, которые потеряли своих детей. И потом нас стали приглашать домой к людям. В основном ходили домой к людям, которые потеряли своих детей, потому что для них человек из Москвы, люди из Москвы это довольно большое событие. Поэтому они хотели нам обязательно рассказать о своих детях, показать фотографии. Это все настолько было тяжело морально и психически. Это просто выдержать было довольно сложно. И, в общем, в одной из семей, где погибла единственная девочка, там был такой человек Саша. И просто в какой-то момент мы вышли на кухню, курили, и он что-то говорил, а потом просто бросился на меня, обнял меня и начал просто рыдать у меня на плече. И он рыдал и говорил: помогите нам. И после этого как-то…

И. Воробьева:
― Просто понятно, когда у людей большое горе, действительно было большое горе, они просят помощи о чем. То есть они хотели правды или чего. То есть это же разные вещи. Одно дело, когда нужно просто помочь человеку пережить эту трагедию. А другое дело, когда человек уже немножко отошел от первого шока и он хочет знать правду.

М. Литвинович:
― Слово «правду» они сформулировали тогда. Это позже пришло. Они были настолько растеряны, просто произошла катастрофа. Они потеряли маленьких детей. И все, ничего не происходит. То есть все делают вид, что жизнь продолжается. А ты не можешь делать вид, что жизнь продолжается. Ты как-то должен, и они просили помощи. А сами не понимали, чего. И мы тоже на тот момент не сразу понимали, что нужно. Потому что конечно, речь шла не о медицине тогда, а речь шла о какой-то глобальной справедливости. Они просили помочь, как-то в Москве донести вот их непонимание, как же так, почему детей убили. Что с этим делать дальше. И это какая-то вещь, которую невозможно было, я, когда в Москву приехала, невозможно было сделать вид, что ничего не было. И я поняла, что что-то надо делать. И началась какая-то деятельность, я начала поднимать эту тему. Я просто поняла, что одна из первых вещей, которую надо сделать, просто напомнить всем, что Беслан был только что. Мы я помню, на полгода теракта провели пикет возле представительства Северной Осетии в Москве. Просто чтобы напомнить. Потому что уже даже в Беслане было ощущение, что все как-то уже забыто. И мы хотели напомнить и этот пикет ты, по-моему, была на нем.

И. Воробьева:
― Мне тоже так кажется.

М. Литвинович:
― Фотографии я помню, смотрела недавно. И на этом пикете я увидела во-первых, сколько людей тоже хотят что-то делать. В частности там я впервые встретила Елену Милашину, с которой мы вместе потом начали заниматься всем расследованием. И много людей стали помогать. И я просто пыталась сделать все, что я умею. А я умею помогать людям организоваться. Я умею помочь сформулировать им их требования. Я умею пытаться донести из Беслана их сигнал в Москву. Я просто начала заниматься тем, чем я умею. Помогать им как я умею. Как мне казалось. Но самое интересное произошло, когда суд начался над Нурпаши Кулаевым, единственным выжившим террористом. И я начала на эти суды ходить во Владикавказе и обнаружилась очень интересная вещь. Что выжившие заложники, которые стали приходить и давать показания в этом суде, что их показания очень сильно отличаются от официальной версии. И стало понятно, что эти показания надо просто собирать. И осмысливать. И я сделала сайт ПравдаБеслана и вообще я его хотела сделать сначала просто для себя, чтобы публиковать там расшифровки судебного процесса. Но выяснилось, что это не просто расшифровки, это было начало расследования довольно большого, которое, в общем, привело к довольно серьезным политическим последствиям. И много сил власти бросили на то, чтобы наше расследование остановить, загубить. Дискредитировать. Меня дискредитировать. Лену дискредитировать. Женщин в Беслане дискредитировать. Но суть не в этом. Мы сделали главное – мы выяснили, что там происходило, все расписали и любой человек это может там прочитать. Все свидетельства собраны. Это очень важная работа для истории. Потому что если вы не соберете свидетельства сразу, в течение первых года-двух, то вы потом ничего не соберете. Вы потом соберете мифы. Мы собирали свидетельства самые разные. Вещественные доказательства. Все фотографии, видео. И весь архив он доступен на сайте ПравдаБеслана. И я думаю, что это одна из самых глобальных вещей, которые я в своей жизни сделала. Помимо троих сыновей.